13:26 

Между здесь и там 3

Zo-Mash
Название: Мое темное я
Автор: Тиранда
Бета: Epha, aleks-neko
Персонажи: Ичиго, Хичиго, Гриммджо
Рейтинг: G
Размер: мини (5561 сл)
Жанр:
экшн, ангст.
Дисклеймер: Bleach © Kubo Tite



Темнота. Тревожная и настораживающая. Ичиго Куросаки практически ничего не чувствовал, несмотря на то, что после последней битвы должен был бы ощущать каждую клеточку своего тела. Зябкий скользкий воздух вокруг. Дышать тяжело. Ему показалось, что он даже не может выполнять эту важную для человека функцию, словно что-то стянуло его легкие, запечатало. Подобное чувство было, когда цепь, связывающая душу с телом, сжимала мертвыми тисками его горло. Незабываемое ощущение. Ичиго подумал, что если тогда он смог преодолеть это, то и сейчас стоит только немного привести мысли в порядок и сосредоточиться, у него снова все получится.

Вдох. Через силу. Легкие внезапно наполнились кислородом, и Куросаки зашелся раздирающим горло кашлем. Черт побери все это! Почему именно в такие моменты голова отказывается работать, как бы ей следовало? Ну и ладно. Вдох. Выдох. Только дышать! Не сдаваться!
Несколько секунд спустя, благодаря титаническим усилиям, он мог уже чувствовать и осязать. Земля под его непослушным телом оказалась холодной и отталкивающей. Ичиго щекой чувствовал ее. «Ну, давай, вставай, слабак! Чего разлегся!» – ругал он сам себя, пытаясь приподняться и осмотреться.

Тьма вокруг, хоть глаз выколи. Что ж это за место такое? Учитывая последние события, Куросаки уже перестал удивляться чему-либо. Потусторонний это мир или мир живых, как-то не особо волновало его. Куда бы он ни попал на этот раз, все равно выход всегда отыщется.
Куросаки прошел хорошую школу драки. И за цвет волос, и за необдуманные фразы, и просто за защиту слабого.
Тогда он научился одному очень важному умению, что не раз спасало ему жизнь в борьбе с Пустыми: видеть окружающий мир с закрытыми глазами, чувствовать движения других. Первый раз все произошло случайно, хоть и с трудом, когда кто-то из соперников подло брызнул песком в глаза. Только если тогда Ичиго понимал, отчего ослеп, то сейчас ему казалось, что этот мир просто смеется над ним, отобрав зрение.

Но сейчас только это и пришло в голову. В первую очередь, надо было понять, где он сейчас находится, и начать действовать по обстоятельствам, как в былые времена: открываешь глаза, а вокруг – темнота и пустота. Так было, когда его отделали в первый раз. Тогда он решил, что больше никому не позволит его сломать. Некоторое время спустя он отомстил своему обидчику, выиграв у того в честном бою.
Он с трудом приподнялся. Наконец-то! Вот оно – живительное чувство теплоты, разливающееся по всему телу. Чувство осознания, что ты – жив, а все остальное утрачивает свою важность. Тело прислушивается к мысленным приказам, но все еще не достаточно окрепло, чтоб повиноваться так, как этого хочет сам Ичиго. Каждое движение отдается ноющей болью.
Первый шаг потребовал невероятных усилий. Куросаки протянул вперед руки, но, как и думал, – ничего нет ни впереди, ни под ногами. Странное какое-то место. Он стоял на чем-то гладком и устойчивом. Интуиция бессовестно молчала, хотя ни разу не подводила до сих пор. Странно, но и инстинкты тоже ничего не говорили, словно вокруг ничего не было, кроме пустоты. Непонятное чувство какой-то подвешенности. Холодная змейка тревоги прошлась по телу, не предвещая ничего хорошего. Ну и пусть. Когда это в его жизни случалось что-то хорошее, если его постоянно переносило из одного мира в другой?
Снова пара неуверенных шагов вперед. Вот так намного лучше. Иди! Не сдавайся! Вот самые сокровенные слова, которые должны звучать в его голове постоянно, вытесняя никчемную пустоту. Ну же! За тебя этого никто не сделает!
Сколько Ичиго шел, набравшись храбрости и ступая уже уверенно в кромешной тьме, он понятия не имел. Минуту, а может быть, час или два? Вокруг по-прежнему ничего и никого не было. Куросаки начинало уже казаться, что он идет по замкнутому кругу. Заблудился что ли? Он ничего не понимал в этом странном пространстве. Это однообразие начало уже приедаться.

– Хватит! – выкрикнул Куросаки в пустоту, но только тишина была ответом. Даже эхо не отозвалось. Чертовщина какая-то. В привычном жесте парень потянулся к мечу за плечом, но того на месте не оказалось. Странно.

Ичиго снова некоторое время покружился в пространстве. Надоело. Хотел было остановиться, как нога споткнулась обо что-то. Это что-то звякнуло, отлетев в сторону. По звуку напоминало сталь, или он опять ошибался. Наклонившись, Ичиго нащупал предмет и понял, что это. Он узнал его. Шероховатую поверхность, на которой мог по памяти перечислить все его недостатки и шероховатости. Сколько битв и сражений они провели вместе. Его Зангетсу! Только он не мог понять, почему вместо полноценного клинка в руках осталась только рукоять. Да и каким образом она могла здесь оказаться? Может быть, он просто вернулся на то самое место, откуда поднялся и начал свое движение? Но когда же он успел потерять его?

– Зангетсу! – зовет своего занпакто, учителя и друга. А в ответ все та же тишина. Черт бы ее побрал, и его тоже!
– Зангетсу!
Показалось, что где-то раздался легкий шорох. Ичиго обернулся. Кромешная тьма пресекала все тщетные попытки рассмотреть, что же кроется за ней.
– Где ты?! – выкрикнул в темноту. Нервы на пределе, казалось, еще секунда ¬- и он просто взорвется.
Неожиданно даже для него самого тьма начала рассеиваться. Словно утренний туман, ложась на просыпающуюся ото сна землю, открывала новые, ранее сокрытые, просторы. Как будто бы тьма подчинилась его воле и отступила.
- Это же мир Зангетсу, – оглянулся вокруг Ичиго. Только вот самого воплощения занпакто нигде не оказалось. Где же он?
Куросаки бродил уже по знакомой местности, замечая перемены. Мир был абсолютно правильным, неперевернутым, чужим. Казалось, что он находится в пустом безлюдном городе.

– Ай! – что-то больно укусило за щеку. Это еще что такое? Он заметил, как тысячи крохотных светящихся частиц начали кружить вокруг него и колоть. Попытка отмахнуться от них руками, чтобы отогнать, ни к чему не привела. Они еще сильней начали налетать и кусаться. И тут он почувствовал, как рукоятка его меча обожгла его ладонь.
– Ч-черт! – Куросаки выронил то, что осталось от его верного оружия, и выругался. Металл громко зазвенел при падении, отдаваясь эхом в пустом мире.

Что происходит? От металла отделялись крохотные частички. Они кружили вокруг Ичиго, то и дело норовя коснуться его, укусить. Меч рассыпался, словно мстя своему бывшему обладателю. Ужас сковал внутренности, заставив Ичиго действовать.
– Зангетсу! – кричал он сам не зная кому: мечу и самому себе. Куросаки не хотел отпускать его. Не желал, не мог позволить произойти самому страшному – лишиться смысла своего существования. – Подожди! Что ты делаешь?!
Еще бы минуту, пару секунд, чтоб снова увидеть и ощутить мощь духовного клинка. Но нет. Второго шанса нет.
Руками Ичиго тщетно пытается предотвратить самое страшное, но рукоять меча обжигает кожу, опаляет, хоть ему и все равно. Только бы вернуть обратно…

Громкая пощечина отрезвила Куросаки, на некоторое время затуманив сознание. Все смешалось: воспоминания, сны, реальность. Но когда он открыл глаза, не было уже ни жуткого мира пустоты, ни разрушения, только эта дурацкая полосатая панамка.
– Ах, это вы, – как же трудно говорить. В горле было сухо, как в пустыне. Очень хотелось пить, освежиться.
– Как ты как себя чувствуешь, Куросаки-сан? – спросил Урахара, хотя и прекрасно видел, что тотбыл далеко не в порядке.
– Да нормально, – соврал парень, пытаясь приподняться. Это удалось ему с большим трудом, намного большим, чем во сне. А сон ли это был вообще? Неприятный озноб прокатился по коже, оставляя после себя тяжелый осадок.

– Не вставай, ты еще слишком слаб, – заботливый голос Урахары задел Ичиго, отчего тот вспылил в обычной манере:
– Да отвалите вы все, со мной в порядке, в отличие от… – запнулся. Не смог окончить предложение, потому что и сам не верил в то, что говорил.
– От чего? – настороженный взгляд прищуренных глаз не предвещал ничего хорошего.
– Ничего, забудьте, – с трудом натянул он на себя свитер и только сейчас заметил, что все тело перебинтованное. Да уж. Досталось же ему хорошенько. Только вот где? В последнее время провалы в памяти случались слишком часто.
– Сколько я пролежал в отключке? – переспросил он, немного успокоившись и стискивая зубы, чтоб позорно не застонать от боли, с которой давалось каждое движение.
– Около трех дней, – спокойно ответил Урахара, все еще настороженно наблюдая за своим так называемым пациентом.
Долговато, однако.
– Куросаки, скажи, ты помнишь, где получил эти раны? Ты как в мясорубке побывал, – поинтересовался Киске.
– Не помню, – честно признался бывший шинигами.
– Меня беспокоит твое состояние, – начал было Урахара, но Ичиго его перебил:
– Вас не это должно беспокоить! – обида так и звучала в каждом слове.
– Нет, – запротестовал ученый, – и ты сам в этом скоро убедишься.
– Сомневаюсь, – буркнул он, направляясь к двери.
– Я бы на твоем месте все же попытался припомнить, где ты был и что делал, – посоветовал Урахара, отчего Ичиго остановился и резко обернулся. Дерзкие слова готовы были сорваться с его губ.

– Мне не нравится его поведение, – войдя в комнату, Йоруичи пристально посмотрела на Куросаки. Он не мог в данный момент ни видеть, ни слышать ее. Урахара только бровью повел, соглашаясь с Шихоуин. Не хотел он выдавать ее присутствие, тогда Ичиго будет еще хуже.
– Странно все это, – продолжала размышлять кошка. – Надо разобраться, Киске.

Ичиго все никак не мог понять, куда же подевались воспоминания? Быть такого не могло, чтоб вот так вот, без каких-то весомых причин, пропали его воспоминания о битве, в результате которой на теле остались не просто царапины, а глубокие раны. Хотя если посмотреть на ситуацию с другой стороны, вот уже несколько месяцев прошло с тех пор, как он утратил силу шинигами. Та, часть жизни стала словно записью на кинопленке, которая теперь пылится без дела. Странно, но именно тогда он понял, что его призвание – спасать людей. И все равно, когда исполнилась мечта жить нормальной жизнью, ему стало не хватать всего этого: спасать души, уничтожать пустых, быть нужным.

Злость как-то быстро улетучилась, оставив после себя только безысходность и страх. Непонятная смесь, сопряженная с воспоминаниями и прошлым.
– Спасибо, что позаботились, – поблагодарил он Урахару.
– О, не стоит,– ответил тот. – Но я хотел бы еще раз осмотреть тебя.
– Со мной все в порядке, – выдохнул Ичиго, едва скривившись от боли в теле. – Просто я устал.
– Врет, мелкий, – подала голос Йоруичи, и Киске молча взглянул на нее, что не ускользнуло от Ичиго.
– А Йоруичи здесь? – озвучил он свои мысли. Он смотрел туда, куда был направлен взгляд Урахары, и не видел ничего. Он утратил свои способности.
– Жаль, что я не могу увидеть ее, – вздохнул он.
– Мяу, – внезапно что-то теплое и мягкое потерлось о его ноги. Черный кот с невероятными желтыми глазами проникновенно посмотрел на Ичиго. Вот только жалости еще не хватало!
– Не переживай, малыш, все будет хорошо, – утешала она Куросаки, но тот, естественно, ничего не понимал из того, что хотела сообщить ему Йоруичи. Он наклонился и погладил кота, прислушиваясь к мяуканью животного.
– Я пойду, – развернулся Ичиго к двери, направляясь к выходу.

– Ну и что скажешь? – вернув себе обыкновенную форму и натягивая на себя сброшенную ранее одежду, Йоруичи вопросительно посмотрела на Урахару.
– Пока ничего определенного, – честно признался он, снимая полосатую панамку и приглаживая волосы. – Но даже если бы я и мог что-либо сделать, Ичиго должен разобраться с самим собой. От его собственного выбора зависит его дальнейшая судьба.
– Когда я много думаю, я хочу есть, – внезапно произнесла Шихоуин, отчего Киске только слегка улыбнулся. – У нас осталось еще молоко?


Дорога домой оказалась на удивление короткой. Задумавшись о том, что на самом деле происходит, Ичиго и не заметил, как уже оказался на поре своего собственного дома. Опять отец начнет приставать к нему в своей извечной манере. А видеть и тем более разговаривать с кем бы то ни было парню сейчас совсем не хотелось. Прошмыгнув тихо в свою комнату, Куросаки плюхнулся на кровать, уставившись в потолок.

Вот уже третий раз он пропадает неизвестно где, а просыпается в чужом для него месте и абсолютно ничего не помнит из того, что произошло на самом деле. Побитый и уставший, он возвращался домой, обнаруживая на своем теле новые синяки и ссадины. И это его беспокоило. Поначалу он думал, что это побочный эффект из-за потери его основных способностей шинигами, но потом эти обстоятельства начинали казаться ему все более странными. Не бывает так. Ничего не случается просто так…

– Гетсуга Теншо…
Сил почти не осталось, но надо было выстоять, он просто обязан был сделать это, должен защитить всех, своих друзей. Они так старались ради него.
– Ты уверен в этом? – знакомый голос прозвучал в голове, предупреждая об опасности, поджидающей его после того, как он использует финальную Гетсугу Теншо.
– Да, – в этот раз Куросаки был уверен, как никогда, что поступает правильно. Это его выбор.
– Гетсуга Теншо!.. – повторял он снова и снова, отпуская все чувства, позволяя силе занпакто овладеть всем телом.
– Я сдержу свое слово, Пустой! – кричал шинигами внутреннему демону, засевшему внутри его души. – Не сдамся! Ни за что не проиграю тебе!
И мир вокруг начал преображаться, постепенно приобретая серый оттенок, мутнея и теряя четкие очертания…

Снова призрачное забытье. Когда Ичиго пришел в сознание, он не мог пошевелиться – тело перестало ощущаться. При старании мог различить обеспокоенные тихие голоса, раздававшиеся где-то поблизости, но с трудом мог припомнить кому они принадлежат. А в мозгу снова и снова по кругу прокручивалась битва с Айзеном, билось желание победить, ощущение и понимание того, как что-то необычное поглощает, проникает в каждую клеточку, наполняет силой, а потом... Потом полное опустошение, словно внезапно кто-то разом выкачал из него всю энергию. И только тогда Ичиго понимал, что все это ему просто снится.
– Не сдамся, – звенело в мыслях. – Ни за что не сдамся…

Эти странные сны в последнее время все чаще и чаще донимали Ичиго. Может, думал он, ему действительно было бы намного проще сдаться и не пытаться даже вернуть силу шинигами? Но вот как же с этим смириться? И стоит ли вообще бороться?

***

Какой спокойный сегодня день. Первый месяц лета, а уже так жарит солнце, запутываясь в редких облаках. Трава колышется под настойчивой дланью легкого ветра, пришедшего с набережной. Лучи словно растворились в воздухе, заставляя нежиться в их власти всю природу вокруг. Непривычно как-то.
Пустые не появлялись здесь уже несколько недель. Так говорил Исида. А у Куросаки появилось такое чувство, что их и совсем не было, а все, что с ним произошло: сила шинигами, борьба за души, которых он хотел спасти, – было обычным ночным кошмаром. И вот он словно очнулся ото сна, и все стало как прежде. Спокойные дни, которые он проводил в школе за неудобной скамьей, отец, стенающий над фотографией матери, учеба и друзья, которые смотрят на него с жалостью. И это бесит. Бесит, когда не говорят вслух том, что думают, бесят эти постоянные косые взгляды, наблюдающие и оценивающие. Пытаются постоянно приободрить его, не говорить о Пустых, когда дело заходит до прямого разговора.

Сейчас он уже злился только на самого себя. Смирился, понял, что все попытки вернуть утраченное – тщетны, и его желаниям никогда не суждено уже сбыться.
– Ну что ж, Ичиго, смирись, ты – обыкновенный человек, твое желание исполнилось, – произнес он как-то, оставшись один в школьном классе.

Ветер ворвался в класс, потянув занавеску. Ичиго очнулся от тяжелых мыслей, одолевающих его. Оказывается, день уже близился к концу, а Куросаки все сидит за партой, положив голову на портфель, и наблюдает, как небо преображается с каждым часом. Домой идти не хотелось. Совсем. Еще немного хотелось вот так посидеть, а потом он уже пойдет домой. Еще пару минут…
Вот облако, напоминающее большого крылатого дракона, проглотило маленькое, похожее на огонек…
Совсем как появление Меноса. Словно разорвал небесное полотно, просунув свою уродливую голову в наш мир, обнюхивая и шаря проклятыми глазами.
Да что ж это такое-то? Почему же он постоянно вспоминает это? Может быть, потому что работа шинигами стала частью его жизни, частью его самого. Даже не работа, нет, предназначение.

И сам не хотел признаваться себе в том, что еще очень скучал по всем ним. Он с каждым днем все больше и больнее начинал понимать, как тоскует.
Постоянно задавался вопросом, как они там?
Казалось, что после того, как он попрощался с Рукией прошла целая вечность. Никто из Готей–13 не появлялся в Каракуре. Это и не удивительно, ведь обыкновенные люди не могут видеть шинигами.
Все, хватит!
Закрыл портфель и направился к выходу.
Дома, улицы…
Сколько раз Ичиго уже проходил по ним, а сейчас словно бы видел в первый раз. Вот и фонарный столб, возле которого он каждый день оставлял свежие цветы. Тогда у него появился друг – маленькая девочка, которая заблудилась в мирах. А видеть и разговаривать с ней никто, кроме Ичиго не мог. Тогда он и представить себе не мог, что последует за этим разговором. Рукия, Сейретей, Сокиоку, Айзен, Уэко Мундо, арранкары...


Домой Куросаки продолжил идти в полном одиночестве, слушая, как заливаются трелями птицы, греясь на солнышке. Темнота пришла внезапно, скрыв собой все.
Что, черт побери, происходит?! Темнота пугала, а когда что-то начало душить его изнутри, то Ичиго почувствовал, что он вот-вот лишится чувств. Упав возле невысокого кирпичного забора, он пытался держаться за свое сознание, как только мог. Давление в горле не проходило, попытка откашляться оказалась неудачной: все внутренности так и норовили вырваться наружу. Во рту появился солоноватый металлический привкус. Кровь. Темнота отступила так же внезапно, ослепляя светом заходящего солнца, с горла словно сняли удавку, дышать стало легче.
Куросаки, тяжело дыша, сел на тротуар и оперся спиной о стену. Требовалась передышка. В тот момент Ичиго решил не придавать этому обстоятельству особого значения, ну с кем не бывает, а если учесть, через что он проходил, то вполне возможно, что это были отдаленные последствия.


На следующий день, после школы, в переулке его встретила пара ребят, один из которых был так хорошо знаком Ичиго. Они никогда не уживались на одной территории. И общение между ними всегда доходило к выяснению отношений на кулаках. Взгляд главаря банды не говорил ни о чем хорошем.
– Куросаки! – бешено взревев, парень ткнул в него пальцем, будто Ичиго сам не знал, как его зовут.
– Чего опять? – вздохнул он, закидывая портфель на плечо.
– Как чего? – главарь аж поперхнулся от злости. – Ты еще спрашиваешь?!
Ичиго равнодушно смотрел на нервно смотрящую в его сторону троицу и понятия не имел, что им от него понадобилось. Все вопросы они обсудили ранее и вроде сошлись на том, что к нему они подходить не будут. Тогда к чему это представление? Соскучились по синякам? «Как это надоело…» - тяжело вздохнув, подумал Ичиго.
– Слушайте, – как можно более спокойно произнес Куросаки. – Найдите другое место для разборок. Мы с вами уже давно решили вопросы.
– Ты… да как ты смеешь! После того, что произошло? Кстати, как твои раны, зажили? А мы уж надеялись, что ты не скоро на ноги поднимешься, – засмеялась компания, а Ичиго попытался скрыть свое удивление. Он чего-то не знал. Это напрягало.
– Что бы я ни сделал, вы все это заслужили, – бросил он.
– Если ты думал, что все останется, как и прежде, то сомневаешься в этом, рыжий, – поддел тот Куросаки. – Ты первый затеял, вот теперь ты и ответишь за все.

Ичиго пытался припомнить последнюю стычку с ними, но все это было так давно, не может быть, чтоб он совершил что-то, о чем бы вообще не помнил. Хотя учитывая последние события, удивляться чему-то еще было уже не в его правилах.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – он хотел было пройти мимо, но троица загородила ему проход.
– Ах, так он еще ничего не понимает, – засмеялись ребята. – Может быть, напомним ему о том, что он сделал?
– Да я вас всех на куски разорву! – рык из собственного горла испугал даже самого Ичиго. Он сам не понял, как это вырвалось у него. Он посмотрел на лица ребят, разом побледневших.
– Валим! – внезапно скомандовал распоясавшийся ранее парень и все бросились в рассыпную.
«Странно», – подумал он, так и продолжая стоять на том же месте вслед убегающим. Откуда им известно о порезах на его теле, ведь под рубашкой это не заметно?
Воспоминания нехотя всплывали, отравляя его размышления. На автомате добравшись домой, он ничего не ответил на «любящее» приветствие отца ударом по голове и закрылся в своей комнате…

***

Нервный холодок прошелся по спине Ичиго от осознания, что его сны превратились в какой-то непрекращающийся кошмар. Он снова очутился в мире, наполненном странными завывающими звуками…
Кругом были сплошные зеркала, отображающие, искривляющие и размывающие окружающий мир.
С осторожным любопытством он посмотрел в первое попавшееся зеркало, обрамленное в массивную деревянную раму, и вздрогнул. На него смотрело его собственное отражение, только глаза горели адским пламенем, а на лице красовалась разбитая маска Пустого.
Ичиго прикоснулся к своему лицу, с большим удивлением отмечая, что такая же маска стянула и его щеку. Ах, вот оно что….
– Неужели ты думал, что я так быстро тебя отпущу, Куросаки Ичиго? – внезапно все звуки словно бы притихли и покорились этому голосу, раздававшемуся, казалось бы отовсюду. Трава и деревья, дома и небо словно бы обратились к нему, наблюдая, осматривая, осуждая….
– Хичиго, – выдохнул Куросаки, узнав обладателя голоса, наполненного скрежетом метала.
– Давно не виделись, брат, – дерзко усмехнулось отражение.
– А ты все такой же.
– А куда мне меняться? – развел тот руками. – Это ты решил все за нас.
– У меня не было выбора, – начал оправдываться Ичиго.
– А его не осталось у тебя и сейчас, – сладко потянувшись, отражение переступило через раму и казалось рядом с Ичиго. – Помнишь, ты дал мне слово?
– Да, – кажется, он начинал понимать, к чему клонит его вторая половина души.
– Ты – ничто без сил шинигами! – пустой смаковал каждое произнесенное слово. Вызывающая улыбка ничего хорошего не предвещала. – И мы уже пару раз даже успели повеселиться с твоими старыми знакомыми. Как жаль, что ты ничего не помнишь, – и Хичиго расхохотался так, что зеркала треснули, и рассыпались бы, окатив их обоих с ног до головы градом осколков, если бы пустой продолжил смеяться и дальше. Но Куросаки, недолго думая, врезал ему со всей силы в челюсть, отчего тот оскалился еще больше. Он поверить не мог, что все его странные ранения – вина его второго «я». Его зеркальное темное отражение. Хичиго Широсаки.
– Слабак, – сказал, как выплюнул. – Ты уже ничего не сможешь сделать!
– Могу! – рявкнул Ичиго. – Я смог тебя подавить тебя в прошлый раз, смогу и сейчас.
– Ты уже позволил, – ехидно протянул Хичиго. – О! – поразился он. – Неужели ты так совсем ничего и не вспомнил? Ах, какая жалость! – и зашелся злым смехом.
– Слушай ты, – взрывной характер дал о себе знать. – Не думай даже…
– Поздно, – ухмыльнулся тот. – Слишком поздно. И ты сам это прекрасно знаешь…

***

– Ичиго, просыпайся, а то опоздаешь в школу! – нет ничего приятнее, чем услышать голос своего отца, а затем – почувствовать, как тебя прямо в постели обливают ледяной водой.
У Ичиго закончились все цензурные слова. Он зло взглянул на отца, в ожидании комментариев.
– Контрастный душ полезен для молодого организма, – пояснил он многозначительно и поспешил удалиться, заметив, каким раздраженным взглядом проводил его сын.
«Ну что, – подумал Ичиго, – похоже, снова в бой».

Поправляя одежду перед зеркалом, он всматривался в свое отражение. Он-то надеялся, что с потерей способностей шинигами Пустой, обитающий внутри его души, тоже исчезнет. Но не тут-то было. Он дал о себе знать, и Ичиго прекрасно понимал, во что это может вылиться. Из-за отсутствия сил шинигами, которые сдерживали его, его пустой стал сильнее и может уже использовать его тело, осознание чего не поднимало испорченного холодным душем настроения. Куросаки знал, что, несмотря на происходящее, ему придется сражаться с самим собой, с пустым внутри него.
– Если ты видишь и слышишь меня, Хичиго, – произнес он вслух, – запомни: я никогда не сдамся!

***

– Ичиго, с тобой все в порядке? – неожиданно спросила его Орихиме, обеспокоенно посмотрев на Куросаки.
– Вполне, – соврал он, вытирая тыльной стороной ладони проступивший внезапно пот на лбу.
– Ты не заболел случаем? – допытывалась девушка. Ее забота сейчас была не к месту.
– Нет, – ответил немного резко Ичиго. – Все в порядке, не переживай, – попытался сгладить он свое поведение, произнеся последние слова более ласковым тоном.
Злость внутри постепенно накапливалась, желая выйти бурным потоком на всех, кто находился рядом. Его раздражало все, хотелось рвать, разрушать, хохотать.
«Так, спокойно, – твердил он себе. – Спокойно».
Отвернувшись от Иноуэ, Куросаки бросился вон из класса. Нельзя допустить, чтобы Хичиго вырвался, нельзя. Он как мантру повторял последние слова.
Вот уже которую неделю странные приступы гнева и агрессии проявляются в его поведении. То он учителя оскорбит прямо на лекции, то друзьям нахамит, а потом сбежит успокаивать нервы куда-нибудь в безлюдное место, ощущая, что еще секунда - и он разнесет все там, если его не оставят в покое.
Вдох, выдох… Как же хорошо, что свежий воздух помогает успокоиться и держать себя в руках. Не думал, что все это обернется именно так.

– Поздно, – смеялось чудовище в его снах, отчего он просыпался в холодном поту то в абсолютно чужом и незнакомом для него месте, то на каком-то мосту, находящемся в нескольких километрах от его дома, то в лесу, где его будил звук упавшей ветки.

– Хватит уже! – только это и билось в мыслях. Хотелось разодрать себе грудь и выдернуть оттуда то чудовище, которое не давало ему спокойно жить. И никто не сможет прийти ему на помощь, потому что с самим собой должен был разобраться только он сам. Только он сам.

Кошмары мучили его все чаще и чаще, отчего Ичиго уже и боялся засыпать. Паранойя настолько разыгралась, что он занавесил и свое зеркало, чтоб не видеть отражение своего лица. Сколько раз он пугался, когда ему казалось, будто на лице выступает, характерная Пустому, маска. Сердце пропускало удар, замирая в груди, а одерживающий победу Хичиго только хохотал внутри него, заставляя содрогаться от мучительного кашля.

Бледный, измученный, он сторонился своих друзей, которых не раз уже оскорбил и послал куда подальше из-за их чрезмерного любопытства. Куросаки не сдавался, но сил на борьбу оставалось все меньше и меньше…

***

– А ты уверен, что он сможет выстоять? – поинтересовалась Йоруичи у Киске, уплетая еду за обе щеки. Поспешность, с которой она вернулась со слежки домой, отняла все ее силы.
– Я ни в чем не уверен, но очень надеюсь, что он справится, – ответил Урахара, направляясь с книгой к причалу. - Если он не справится, то… То, что будет дальше, сложно предугадать.

***

«Ну, наконец-то!» – Хичиго чуть ли не снес все на своем пути, на радостях носясь по дому как угорелый. Чувствовать полностью тело человека, понимать, что волен делать все, что захочешь – это было так приятно, увлекательно. Намного интереснее вершить что-то своими руками, а не наблюдать, как рушит планы этот чертов слабак.
– Настало мое время! – Широсаки радовался обретенной свободе. – Я намного сильнее него!
Рвать, уничтожать себе подобных было весело, но их было мало, и они были по сравнению с ним очень слабыми и конкуренцию составить не могли. Ему стало скучно.
А жаль. В крови бурлило желание биться, в венах текла мощь, которую хотелось выпустить. Как тогда, с тем капитаном-шинигами. Он сильнейший, и никто не сможет его подавить, как это все время делал Ичиго. С его силой он может быть кем угодно. Даже властителем.

Властитель.

– Хм, – внимательно всмотревшись в небо, задумался Широсаки. – Это замечательно…

Он бросился обратно домой, не замечая удивленных взглядов прохожих. Ничего не ответив на замечание отца и сестер, Хичиго заперся в комнате и принялся перерывать все вокруг в поиске заветного предмета.

***

– О, ты смотри-ка, – расчесывая волосы, спокойно обратилась Йоруичи к человеку, читающему газету и краем глаза наблюдавшему за ней, – Кто-то пытается открыть Гарганту.
– Ну и отлично, – Киске не выразил и капли интереса, словно все, что происходило в последнее время, он предвидел и знал заранее. Шихоуин только повела плечами, снова возвращаясь к своей прическе.

***

– Ну, наконец-то! – вступив на песчаную землю, вдохнул Хичиго пыльный воздух совершенного мира. Вот оно, долгожданное измерение, в котором он всегда хотел побывать без своей доминирующей половины.
Как же красив мир Пустых. Широсаки уверенно шел вперед, память не изменила ему: Хичиго прекрасно помнил дорогу к башням Уэко Мундо.
Идя через пустыню, он замечал на окраине любопытные взгляды фраксьонов, проводящих его оскалами и облизывающимися таким образом, словно скоро на обед подадут им замечательное блюдо.
– Обойдетесь, – ухмыльнулся он им.
Хичиго было любопытно, а остался ли кто из Эспады, или всех перебили эти шинигами?
На пути к замку никто не остановил его, даже размяться не дали, разбегаясь при его появлении. Был еще кто-то, настойчиво преследуя его, но Широсаки решил не открывать это свое знание до тех пор, пока тот сам решит не объявить о своем присутствии.

На подходе к замку за спиной раздался обманчиво-ленивый голос.
– И какими судьбами в наших краях? – Хичиго обернулся, и увидел за спиной большую пантеру. Поведя хвостом рядом с гостем, она сверкнула голубыми глазами, обнюхала Широсаки и вернулась к добыче.
– О, я смотрю, ты все падалью питаешься? – съязвил Хичиго. Он помнил этого пустого. Арранкар. Эспада. Шестой номер. Ичиго Куросаки его победил.

– А что, – нервный взмах хвоста. – Могу и тебя съесть.
– Сначала дорасти до моего уровня, а потом уже скалься, кусок шерсти, – Хичиго надеялся задеть его. Вся эта ситуация доставляла ему наивысшее наслаждение. Как было приятно говорить от своего лица, а не пытаться орать в голове рыжего ничтожества.

– Неужели ты думаешь, что стал сильнее меня, пустой? – Джаггерджак небрежно выплюнул кусок. – Или ты намереваешься побороть меня вот в таком вот жалком состоянии?

Желтые глаза внимательно наблюдали за реакцией гостя.
– Не стоит быть таким самоуверенным. Победил тебя один раз - одолею и сейчас.

А этого Гриммджо только и ждал. Ах, как же долго он мечтал о реванше с этим выскочкой! Он с момента битвы с Куросаки охотился на Пустых, обитающих здесь, пожирал их плоть, чтобы восстановить силы.
Все это время он мечтал о том, чтобы снова сразиться со своим соперником. Такой битвы, честной, яростной, никто и никогда ему не давал. Но Джаггерджак и подумать не мог, что его оппонент вот так внезапно сам придет к нему.
И это не могло не поднять ему настроение, так что он стал несколько снисходительнее отвечать на все нападки своего соперника.
– К чему слова, – потянулся всем телом Гриммджо, – давай уже к делу.
Он с нетерпением ждал начала их сражения, отомстить, отвести его Пустую душу…

Хичиго, естественно, набросился на Гриммджо первым. Пара ударов - и оба соперника вспомнили, с кем имеют дело. Джаггерджак прекрасно помнил все выпады Ичиго, когда тот еще был шинигами. Бой с ним был замечательной разминкой для Шестого из Эспады. Но этот Пустой приобрел характерный для себя стиль боя.

Насколько же помнил сам Хичиго, бывший Шестой ранее был не так сосредоточен, как сейчас.
Кружась на одном месте, наблюдая друг за другом, они оценивали возможности своего соперника.
Снова удар. Взмах. Падение. Один нападет, другой отражает. Спарринг продолжался несколько часов.
– Неужели ничья? – оскалился Хичиго. Нет, ни за что. Он снова будет победителем, снова будет сильнейшим.
– Не дождешься, – рыкнул Гриммджо, снова набрасываясь на противника. Его острые когти оставляли на противнике глубокие царапины, и это приносило невероятное удовольствие. В этот раз он обязательно возьмет реванш.

Растерзать! Разорвать!.. Как и всех тех пустых, что он поглотил, находясь на территории Уэко Мундо. Быть первым, потому что он сильнее этого перерожденного!

Гриммджо нападал, оставляя все больше и больше порезов на противнике, атаковал с таким неистовством, с каким еще никогда не боролся с себе подобными. Хичиго пришлось отступить на пару шагов, отчего Джаггерджак нагло усмехнулся, празднуя свою победу.

– Ни за что, – Хичиго не собирался уступать победу. И собрав всю свою силу, он перешел в наступление и начал с легкостью парировать удары Гриммджо, еще пару секунд, еще удар, еще пару шагов в наступление и он…
– А-а-а-а!.. – взревел Широсаки, падая на колени и сжимая ладонями свое лицо. – Только не сейчас, нет!..
Гриммджо осткочил и удивленно уставился на противника, наблюдая его страдания. Тот побледнел, из глаз исчезло выражения злости, ярости. Хичиго вцепился пальцами в собственную маску, которая начала трескаться.
– О! – поразился шестой из Эспады. – Даже так…
– Нет, не отдам, – кричал Широсаки, позабыв о бое. – Смирись, черт возьми!
– Ни за что в жизни! – снова сам себе проорал Ичиго. Гриммджо даже присел, обернув вокруг себя хвост и ожидая, когда противник определится со своей личностью. Он предпочитал сражаться на равных, но, несмотря на это, с удовольствием наблюдал за тем, как у его соперника происходит борьба за тело. Вот сейчас тот был беспомощен, как ребенок. Стоило только пару раз цапнуть когтем - и все: бой выигран и враг повержен. Но нет. Джаггерджак даже погрустнел как-то. Это же не интересно. Нет никакого азарта. Вот черт, такую забаву испортил!..

Куросаки или Широсаки все еще боролся сам с собой, на его лице маска сменялась человеческим лицом и обратно, и наблюдать эту борьбу Гриммджо довольно быстро наскучило. Понимая, что его соперник явно застрял внутри себя, Джаггерджак решил устроиться поудобнее. Ради такого противника можно и подождать.

– Мы еще не закончили, – Хичиго поднялся с колен, снова направляя на своего соперника оружие. Его взбесило, что арранкар спал, пока он тут разбирался со своим бывшим хозяином.
– Ну, если ты настаиваешь, – взбодрился Гриммджо, потянувшись.
– Нет, прекрати! – маска сменилась лицом, по которому струился пот. Ичиго Куросаки.
Но продолжалось это недолго, маска снова вернулась, но тут же начала трескаться и откалываться кусками.
Джаггерджак молча наблюдал, как маска Пустого сменяется лицом, теперь уже окончательно. И вот – снова перед ним Ичиго Куросаки, а не его вторая, так сказать, половина.
Хищный оскал и Гриммджо поясняет:
– Вот именно с тобой я бы и предпочел сразиться. А с пустым внутри тебя, – мотнул он большой головой, – мне не интересно. С тобой у меня свои счеты. До сих пор хочу ответного боя.
– Дерись! – взвыл Хичиго, снова покоряя душу своего хозяина. Он не собирался уступать с таким трудом завоеванное духовное тело.
– Извини, – зевнул Гриммджо, снова устраиваясь удобнее. Он знал, что Куросаки сможет и даст ему битву, которую он ждет. И вот уж что-то, а ждать он научился. – Я отказываюсь.
– Дерись! – чуть ли не приказывал ему Хичиго, но голос Ичиго прорезался через его туманное сознание. Он со злостью уже понимал, что теряет контроль над Куросаки.

– Может, хватит уже? – до боли знакомый голос донесся до его ушей.
– Рукия? – корчась от боли, прошептал Ичиго, скривившись от прошивающей боли, но никого вокруг не оказалось. – Ренджи?
Посмотрев на Гриммджо сквозь слипшиеся от пота ресницы, он заметил, что тот смотрит мимо него. Значит, она сзади.
– Рукия? – сквозь пелену боли он пытался разглядеть хотя бы кого-то. Но тщетно. До него доносились голоса, только голоса… Но и этого было уже достаточно, чтоб начать верить и понимать – силы шинигами начали восстанавливаться. Он начал слышать голоса. Такие знакомые, что захотелось орать от радости, если бы все тело так не болело. Чертов Гриммджо.

– Ты смог, – донесся довольный голос Урахары, и Куросаки даже услышал, как где-то рядом промурлыкал кот.
– А я уж и не надеялась, – потерлось животное о его колено.
Он мог слышать их. Чувство облегчения захлестнуло его. Неужели это возможно? Но как? Его мучило столько вопросов, столько хотелось прояснить…
А его подняли, закинули руку на чье-то плечо, и, придерживая за талию, начали движение.
– Он сразится с тобой, как будет готов к этому, – обратились они к Гриммджо.
Тот облизнулся:
– Я буду ждать, – повернувшись в сторону Уэко Мундо, Джаггержак поспешил удалиться, пока шинигами разберутся. Он успеет поиграть с Куросаки, ведь тот вернётся, он знал. Они слишком похожи. Честные, прямые.

– Я вернусь, Гриммджо, – это было последнее, что произнес Ичиго Куросаки, когда больше не осталось сил. Он отключился на руках Урахары и Йороуичи.
– Все, давайте заберем его отсюда. Ему нужен отдых, – скомандовал Киске. – Впереди нас ждёт много работы.

@темы: Между здесь и там

URL
   

Zombies vs Mushrooms Bleach Edition

главная