17:43 

О ненастоящем

Zo-Mash
Название: Божественная комедия
Автор: Mrs. Mirror
Бэта: Лэй Чин
Команда: Руконгайские бродяги
Тема: О ненастоящем
Персонажи: Ичиго, Айзен, Исшин, Урахара и другие
Рейтинг: G
Количество слов: 930


Ночной воздух наполнился звуками и запахами. Расступился туман над рекой, прячась среди травы и лесных деревьев. На водной глади отразился лунный диск в двух обличьях-близнецах. Второе светило на небе – это проказа шкодливого кицунэ.
По тропинке, спрятанной между сочных тростников вышиной до самого неба, медленно двигались огни: духи собирались к древнему святилищу. Девятый месяц по лунному календарю – время встречи великих ками. Чтобы обсудить дела насущные, они слетелись со всех концов страны Ямато, поднялись со дна океана или покинули недоступные ущелья вокруг зелёных гор, спустились из других миров.
Месяцем без богов называют это время люди.

В храме Идзумо, что в префектуре Симанэ, вино лилось рекой, грохотали барабаны, и надрывно играла флейта. Чествовали небесную царицу, прекрасную богиню солнца Аматэрасу.
- Семнадцать людских лет прожить – это вам не демонов столетиями по междумирью гонять, - хитро усмехнулся повелитель драконов, - стоит и отметить. Но.., - он почтительно склонил голову и вдруг резко шлёпнул веером по протянутой к пиале с саке руке, - несовершеннолетним алкоголь не положен. Что скажет ваш почтенный отец?
Где-то на периферии тут же откликнулся верховный бог Идзанаги.
- О, Масаки! – прокричал он. - Посмотри, как выросли и возмужали наши дети! А ты даже в этом перерождении покинула меня и удалилась в мир теней и вечного холода! О, жестокая судьба!
Ичиго что-то недовольно пробурчал, покрутил пальцем у виска на вопли отца и отвернулся к огромной горе подношений. И чего тут только не было! Духи и призраки, будды и святые, чудища и невидные глазу человеческому монстры со всех концов Японии подготовили изысканные подарки ко дню рождения небесной богини. Вот только…
- Гребень, гребень, какая-то фигня, бусы, кольца, бабские шмотки, браслеты, снова гребень. О, кинжал! – Ичиго попробовал лезвие пальцем, скептически хмыкнул и отбросил оружие к стене. – А, лучше старика Зангецу всё равно ничего не найдётся. Ничего нормального эти ваши сверхъестественные ребята подарить не могут.
- Их ли вина в том, что ты так… своеобразное переродилась, Аматэрасу о-миками? – Цукиёми прятал насмешку на вежливо-скучающем красивом лице. В его глазах цвета топлёного шоколада растворено немного отборного яда, приправленного каплей уже ставшей привычной надменности. Впрочем, в белом парадном кимоно, разрисованном кроваво-красными цветами, царственно развалившийся на подушках у алтаря, он выглядел мирным и почти домашним.
Всё лучше, чем семиголовая зубастая крылатая херня, плюющаяся серо.
- Не их вина, - радостно согласился Ичиго,- а твоя. Переродились. Спустились в миры низших божков и смертных. Чья была идея, а? С сотворения мира рожи твоей поганой не видел и ближайшие лет этак двадцать тысяч видеть не желаю.
- Айзену-тайчо просто было скучно, - прошелестел серебристый лис, увиваясь вокруг мальчишки. – Разве тебе не бывает скучно, Ичиго-кун?
Пушистый мех легко касался кожи. Ичиго чихнул и мстительно дёрнул кицунэ за хвост. Оборотень ничуть не оскорбился, только сверкнул голубым глазом и убежал устраиваться на коленях медноголовой голубоглазой красавицы Инари, богини изобилия.
- Когда мне скучно, я делаю что угодно, но никак не завариваю кашу вроде той, что устроили вы!
- Никак ты решил поучать меня, Куросаки Ичиго?
- Я родился первым, имею право, - с апломбом заявил Ичиго. Потом чуть менее уверенно продолжил: - Ну, раньше я точно был старшим.
- Был, - ёмко подытожил Айзен и губы его растянулись в довольной улыбке, - а сейчас тебе следует слушаться старшего брата.
- Очень, очень старшего брата, - с ехидцей добавил Урахара.
Грозовые тучи скрыли лик Аматэрасу. Взбешённый, Ичиго вскочил на ноги, но был в мгновение ока скован широким слоем льда. Юки-онна, маленькая и решительная, бросилась к нему:
- Не поддавайся на провокации, балбес! – её кулак с силой опустился на многострадальную рыжую голову. Ичиго потёр место удара и успокоился.
- Породил на свою голову, - пожаловался Исшин, - один – сволочь с манией величия, другой – идиот с комплексом героя. Луна и Солнце, понимаешь ли. Про третьего и вспоминать страшно. Нет, решено, нужно отдать небеса малюткам Карин и Юзу. Только мои милые дочурки достойны освещать этот мир!
Урахара кивал и продолжал поливать Исшину саке.
- К слову, - рядом устроилась неразлучная парочка, боги ветра и молний, - давненько не было видно Сусаноо.
- Хотя бы на сегодня этот придурок явится, надеюсь? – спросил Ичиго.
- Тю, да где же его искать-то? – лениво отозвался кицуне. – Не так просто найти вашего мятежного брата, о несравненная Аматэрасу.
- Верно-верно, - поддакнул повелитель ветра, скрывая глаза за соломенной шляпой, - и говорят, с тех пор, как Сусаноо навечно сослали на землю, его скверных характер нисколько не улучшился. Всё размахивает своим огромным мечом и жаждет сквитаться с другими богами.
- Не волнуйся, Ичиго-кун, - приветливо продолжил повелитель молний, - думаю, он скоро даст о себе знать. А сейчас возьми это, - на его ладони лежал значок с нарисованным чёрным черепом. Удостоверение шинигами.
Мир вокруг расплылся яркими пятнами. Ичиго схватился за голову и закричал.
- Не бойся, мальчик, - шептал Айзен, растворяясь во тьме, - однажды мы встретимся снова.
- Ты только дождись нас, ладно? – улыбалась Рукия, выглядывая из-за спины брата, четвёртого из небесных царей, защитника востока от вторжения демонов.
- Вам пора возвращаться, Куросаки-сан, - грустно говорил Урахара.

Ичиго закрыл глаза и… очнулся.
Солнце развалилось на крыше соседнего дома, словно размышляя, стоит ли подниматься дальше. Настырные лучи лезли прямо в глаза.
- Гуд морнинг, И-чи-го!
От папашиного наскока он увернулся играючи.
- Ты что, с ума сошёл?! – завопил Исшин, ласточкой вылетевший в окно. – А если бы твой отец упал?! А если бы он умер?!
- Пофиг. Умерев, ты отправишься в Общество Душ, ведь так?
- Хм, ты научился парировать.
- К тому же, ты не умрёшь от падения со второго этажа. Из-за тебя мне приснился странный сон. Так что ты заслуживаешь упасть в качестве извинения.
- Странный сон? О чём?
- О чём же он был? – Ичиго удивлённо приподнял брови. – Знаешь, начав говорить о нём… я забыл.


Название: Адажио дождя
Автор: Crazymouse
Рейтинг: PG-13
Жанр: джен, сюрреалистический ангст
Герои: Куросаки Ичиго
Предупреждение: AU, ООС, ОС, цитаты из Шекспира без кавычек
Комментарий: по мотивам фанарта pink-pink
Размер: 1325 слов
Дисклеймер: Bleach © Kubo Tite


Тишине ты лепечешь первобытную песню
И листве повторяешь золотое преданье,
А пустынное сердце постигает их горько
В безысходной и черной пентаграмме страданья.

“Дождь”, Федерико Гарсиа Лорка


Он бродит туда-сюда, пока ноги не сводит судорога. Прилечь бы – но валяться на насыпи из гальки жутко неудобно, Ичиго знает. И вдвойне мучительно было под весом трупа. Боль матери тогда вмиг передалась ему, придавив его предсмертным вздохом.

Он плетется до заросшего покатого склона и опускается на прохладную землю – бесчувственную опору. Накануне, шестнадцатого числа шестого месяца, кто-то из товарищей обещал присоединиться к нему сегодня: то ли Тацки, то ли Иноуэ, а, может быть, Чад. Кто именно? Куросаки позабыл. Вчера было вечность назад.

Ичиго подкладывает руки под шею, откидывается назад. Полотно небосклона будто заштриховали мягким карандашом, небрежно и размашисто. Заслонили пеленой солнце. Однажды в ненастье у него так же жестоко отобрали центр вселенной – мать. Большой Удильщик пробил насквозь ее живот – его младенческое лоно, – разрубив невидимую пуповину. Ему повезло, наверное. Он остался цел… но неполноценен.

Ливневые тучи что надгробия. На лезвиях осоки набухают капли, налившись ядом – срываются крохотными бомбами. С неба падает смерть. Ичиго высовывает язык и равнодушно глотает отраву. В Каракуре никого нет. Ни в одной, ни в другой. Теперь разницы тоже нет: родной город или факсимиле. Он разучился различать. Как в девять лет не мог отделить мертвого от живого, так сейчас – фантасмагорию от призрака.

Травяной полог намокает, затопляет даже островок суши под ним. Ичиго с трудом поднимается: вина усиливает земное притяжение. Проклятое место опять зовет Куросаки, он поддается его колдовству, бредет к набережной, поднимаясь и спускаясь по ступеням. Его останавливает лишь парапет. Кто-то рядом предостерегает голосом Ишиды: «Что, если вас он завлечет к волне, чтоб там принять ужасный облик и ввергнуть вас в безумие? Останьтесь…»

Куросаки Ичиго машинально твердит партию Горацио. Как непривычно быть заменой традиционному исполнителю. Друг и советчик Ичиго всегда осторожничал, но и предусмотрительного квинси настигла неизбежность.

Ичиго наклоняется вперед и глядит вниз: там только дрожащая муть. У краев плит колышутся бурые водоросли с малиновой бахромой. Между бетоном и течением, между камнем и водой. В этом суть жизни. Удержаться, как растение, постоянно пребывая в потоке. Люди не сумели сохранить равновесие. А Ичиго стало не наплевать на законы мироздания слишком поздно. У него не вышло оправдать ничьих ожиданий. И зачем его спасла мать?

Позади сквозь стук дождя прозвенел детский смех. Ичиго обернулся и обмер. В его душу запустили когтистую лапу и выскребли воспоминания до последней крошки.

Навстречу ему бок о бок с материнской фигурой вприпрыжку спешит рыжий мальчонка. Они держатся за руки. Мальчик сияет от счастья. Выражение склоненного лица женщины не разглядеть. Ичиго не слышит их разговора, он лишь звучит внутри его черепной коробки, как навязчивая мелодия. Они должны беседовать о надоедливом призраке из сквера в квартале от театра.

– И о чем же Мацуо-сан поведал тебе на этот раз? – с искренним задором спрашивает Масаки у сына.
– Сказал не мешать и отомстить… за гнусное убийство. Я ничего не понял, – мальчик задумчиво ерошит волосы на затылке.
– Он ведь гастролирующий актер? – уточняет она.
– Был, вроде. Даже хвастался, что переиграл весь… епетуар… Шисипира. Как будто я знаю, кто этот Шисипир, – возмущается девятилетний Ичиго.
– Шекспир, малыш, Шекспир, – аккуратно поправляют его.
– Какая разница…
– Большая. Мацуо-сан ведь для тебя старается. Ты его единственный зритель, – она напоминает ему серьезным тоном. Детская выдумка – это не шутки, а волшебная правда, от которой взрослый не имеет права отмахнуться.
– Да не этому, а Ше… – мальчик медлит, силясь произнести, – Шекусопиру! Он-то давно на том свете, если верить Бухтелке.
– А Мацуо-сан разве не привидение? – возражает мать.
– Господин Бухтелка? Поживее будет, – авторитетно заявляет сын. В загробных делах он разбирается уж получше родителей.

Преодолев ступор, Куросаки преграждает им дорогу. Они замечают его, мальчик пугается и ухватывается за мамин локоть. Масаки молчит, ее глаза стекленеют, улыбка застывает. Она похожа на фарфоровую оболочку. Жуткая незнакомка, подражающая его матери. Он не мог признать в ней настоящей Масаки: та никогда не называла Мацуо привидением. И это уличает притворщицу, напялившую чужую кожу и вульгарно-алое кимоно – существо перед ним способно принимать миллионы обликов.

Тело у короля, но король без тела. Король есть вещь... Невещественная. Само безумие, которое наступает, присваивая частицу за частицей его сознание. Войну с таким чудовищем всегда проигрываешь. Оно любит диктовать правила и сочинять судьбу. Но Ичиго будет сопротивляться и обнажит обманчивую сущность, сорвет иллюзию одним ударом кулака, выгонит ее прочь. Он делает шаг вперед…

– Ты не она.

В воздухе дребезжит хрусталь. Лицо Масаки отделяется от контура скул вместе с локонами – будто слепок из алебастра. И за этой белой маской – никакой плоти. Черная дыра.

Из впадины внезапно начинает хлестать вода. Безудержно льется водопад, заполняя все вокруг. Мир превращается в причудливый аквариум. Вода прибывает: Куросаки она уже по середину бедра, а мальчишке – по грудь. Тот замер с широко распахнутыми от ужаса глазами.

– Отпусти ее! Это не твоя мама! – орет Ичиго, надрывая связки.

Продвигаться едва получается, словно он в кандалах и вязнет в растворе цемента.

– Ты утонешь – отцепись! – до оглушенного страхом мальца едва ли долетают его слова.

Ичиго упорно перебирает ногами, рвется к нему со всем неистовством, на которое только способен – он рассекает толщу клинком воли. Бездумно, совсем как тогда.

– Хватайся за мою руку. Ну же!

Одежда существа пузырится, расползается на блестящие струи, утекает из-под пальцев. Шелковый рукав растворяется, и мальчику не за что больше держаться. Его сносит волной в сторону, и он захлебывается, окунаясь по самую макушку.

Ичиго удается подплыть и нырнуть вслед. Дотянуться во что бы то ни стало! Куросаки погружается в ледяную тьму…

… он никого не спасет.

***

… очнулся. Кто-то настойчиво тормошит его за ворот куртки. Сверху на него смотрит Карин с сухим упреком в складке губ. Моросит. Почему она без зонта?

– Брат, сколько можно? Мы же беспокоимся за тебя: я, Юзу, бородатый придурок.
– Прости, я… задремал, – безыскусно оправдывается он и замечает, что сестра прикусила губу – значит, нервничает.
– Мы больше не можем ждать, Ичиго. Ишшин выкурил сигарету без тебя. Нам пора. Туда, – она красноречиво отводит взгляд. – Папаня наш – знатный тупица временами, но ему хотя бы известно, что травить себя стоит не чаще одного дня в году.
– Карин, я… что-нибудь обязательно придумаю, и…
– Не надо, просто обещай… быть сильным, – просит она, белея. – Мы ведь будем с тобой…

Ичиго не притрагивается к ней, не пытается обнять на прощание и не испускает крика. Это лучшее, что он может: бездействовать. Он ведь поклялся, что отпустит их… вместе с отзвуками своего рассудка.

Ее фосфорический кокон медленно тает. Такой, какой он видит ее, она больше не вернется, как и все остальные. Только дождем.

Семья. Друзья. Не желая того, он обрек их на гибель. Всех, каждого, когда родился во второй раз и лишился себя окончательно. Теперь они – часть него, того, чем он стал.

У Короля никогда не было собственного тела, души – тоже, совсем как у пустоты. Он – всё... и ничего одновременно. Возрождаясь, он поглощает, а умирая, высвобождает новую жизнь.

***

– Юзу, сестричка, – едва ворочая языком, мямлит он, когда прибежавшая медсестра кладет ему на лоб теплую ладонь. В полумраке палаты Ичиго складывает из мозаики черт другое взволнованное лицо.
– Опять ваши кошмары? Вы так надрывно стонали… я перепугалась. Вас давно не мучили тревожные сны, – женщина в белом переживает за него. Он опять перепутал. Неожиданно Ичиго замирает.
– Что это за странный шум? – резко спрашивает он и немедленно требует: – Выключи его!
– Не могу, солнышко, – ласково отвечает она. – Это дождь… он пройдет.
– Я же не засну, – хмурится собеседник. Бесполезная женщина, беспомощнее нее – только он сам.
– Дать вам снотворного? – предлагают ему в утешение пилюлю вместо конфеты.
– Хм, – Ичиго понарошку задумывается, а потом решительно отказывается, – не надо, там шумит страшнее.
– Где? – недоумевает сиделка.
– Тише, – перебивает он ее. – Они опять за свое… шу-шу-шу. Шепчутся.
– Кто?

Двадцативосьмилетний мангака уже не слышит ее вопроса, его полностью захватывает галлюцинация, усаживая на простынях, как деревянную куклу. В изголовье койки прячется зловещий чревовещатель. Куросаки зовет его Музой.

– Хлопотно. Ничего лучше реинкарнации не сообразил, – ворчит некто неведомый, дергая Ичиго за подбородок.
– Да потому, что он сошел с ума. Там он придет в рассудок; а если и не придет, так там это не важно, – утробно смеется второй голос.
– Почему? – глухо интересуется первый.
– Там в нем этого не заметят, там все такие же сумасшедшие, как он сам, – цинично поясняет второй. – Они предпочитают в нас не верить.

Вскоре голоса вновь бросают Ичиго где-то там, которое тут, и затихают с дождем.


Название: Маков цвет
Тема: О ненастоящем
Автор: Chirsine
Команда: Блич_Спецназ
Персонажи: Урахара Киске, Бенихиме
Жанр: хоррор, психодел
Рейтинг: PG
Размер: 1500 слов


Его смерть заплетает косы «колоском».
Не страшно умереть во сне. Не страшно умереть во внутреннем мире.
Его смерть вплетает шелковые волосы в свою сеть и слушает с закрытыми глазами, как отзывается каждая паутинка.
Огромная паучья кладка раскачивается туда-сюда в липкой белой люльке из нитей, натянутых между деревьями. Еще одна лежит у подножия холма, в глубокой яме с осыпающимися краями и бурлящей жижей на дне. Две другие каждый раз сносит течением вниз по реке в заросшее камышом болото. А потом они плывут против течения обратно.
Чтобы найти еще две, нужно обойти духовный мир, дойти до границы и дождаться, пока натянутая до предела нить не спружинит обратно. Тогда они сами упадут в руки.
За следующими двумя придется переходить реку вброд, выпутывать ноги из зеленой паутины, делающей вид, что она — водоросли.
Другие появляются только ночью. Когда смерть в полудреме садится заплетать свои волосы в косы, и внутренний мир застывает.
Поэтому Урахара Киске спит только днем — напороться на кладки при свете солнца почти невозможно. Только если совсем не свезет, и одна из них вызреет, полопается, и десятки маленьких паучков побегут в густой траве к лесу, к границе. И будут бегать так весь следующий день, потому что конца и края замкнутому миру нет.
А потом придет Урахара — после того, как неделю прошатается без сна из угла в угол, слушая цокот множества маленьких лапок по деревянному полу. Зажимая уши, чтобы не мешало думать нарастающее лязганье в голове. Лихорадочно записывая, вылепливая, вырождая и исторгая, выдавливая по капле, пока не отпустит совсем.
Гигаи. Гиконганы. Техники кидо.
Что угодно, чтобы зудящие паучьи волны перестали гулять под кожей.
И так до следующего раза. До следующей кладки — их сотни, спрятанных, ждущих своего часа, зреющих в теплом перегное, как в материнской утробе. В каждой тысячи паучков с красными спинами и голодно щелкающими жвалами. Они хотят есть и наружу, в реальный мир.
Кладки запрятаны тут и там, между корней, в ветвях, на дне, в острой и сухой осоке. Опасно сойти с тропы в высокой траве или заблудиться в лесу — можно ненароком найти десяток-другой.
Так появляются они — плащи, скрывающие реяцу, таншинтаи для тренировок на обретение банкая, особые доспехи против Иеро.
Нужно будет делать что-то. Создавать. Собирать по частям. Обходить законы и выискивать лазейки.
Опасно спать по ночам.
Урахара похож на цугумо-гами — внутри старой вещи завелся собственный дух, который решает, чем им сегодня заняться и как еще всех обмануть.
— Киске, ты совсем как вяленая рыба, — разочарованно фыркает Йоруичи-сан. И ее пушистый хвост скрывается за поворотом коридора.
Урахаре стоило больших трудов убедить ее, что потираться о ножны Бенихиме, оставляя свои кошачьи метки, еще опаснее, чем ему — закрывать глаза после полуночи.
Йоруичи-сан не знает, что может застрять на всю ночь, собирая паучьи кладки в своем внутреннем мире. Не успеет найти все до того, как проснется, и влипнет в сплетенную сеть еще крепче, так, что даже хваленое шинко окажется бессильно.
А наутро за ней придут тысячи маленьких паучков. И кто знает, что Йоруичи-сан придется сделать, чтобы унять невыносимый зуд внутри.
Хогиоку. Техники запечатывания и извлечения. Телефоны для дежурных офицеров с пластинками рейраку вместо сим-карт.
Каждая вызревшая кладка — новый секрет. Новая тайна, новая лазейка в правилах.
Бенихиме тянет к ним нити, нанизывая, собирая для себя тяжелые, ослепительно-белые бусы из черепов.

* * *

Первую кладку Урахара находит еще в детстве, когда играет со сверстниками в лесу.
Кагомэ, Кагомэ, птичка в клетке,
Когда, когда же ты выйдешь?
На исходе рассвета
Цапля и черепаха поскользнулись.
Кто стоит у тебя за спиной?

Он — демон, и он не угадывает.
Никто не отзывается, глаза закрыты, и подглядеть нельзя — Урахара не хочет нарушать правила.
С ним и так редко играют, больше сторонятся, шепчутся за спиной. Или, набравшись храбрости, просят найти потерянную вещь. Или подержать за руку больного, чтобы тот быстрее пошел на поправку. А потом рассыпаются в благодарностях и пятятся, пятятся очень долго, пока он не скроется из виду.
Потому что к демонам нельзя поворачиваться спиной.
Урахара поворачивается.
И демон, больше не пряча мохнатое тело в лесных тенях, обнимает его со спины, прижимаясь к щеке своей. Волна маково-красной паутины льется в рот, склеивает глаза и шелестом отгораживает от звуков.
Обглоданные косточки в кучках детского тряпья зарастают паутиной — они все пойдут в дело, демон бережлив. Лес зарастает паутиной, высыхает, мертвеет, окружает частоколом будущее гнездо и тоже готовится стать кормом.
Дремлющий в центре сотканной сети демон держит Урахару в своих объятиях, не выпускает, не позволяет никому разлучить их.
Скоро костей становится слишком много, а лес называют «Пропащим».
На родившийся из первой кладки занпакто уходит десять лет и население четырех окрестных деревень.

* * *

Вторую и третью кладки Урахара находит после перевода в Отряд особого назначения. Наступает пора распределения на группы и отправки на задание, а он все еще без шикая.
И знает только, что приходящий каждую ночь во снах демон — занпакто, его собственное отражение, вывернутое наизнанку.
Товарищам из отряда это дается легко, почти даром, у них все иначе — путешествия во внутренний мир, разговоры. Они сражаются вместе со времен окончания Академии и не боятся проснуться, затянутыми в кокон из паутины.
Урахаре приходится выкручиваться.
Его демон и не желает просыпаться. Изредка, в полудреме, она заплетает струящиеся, горящие маковым цветом волосы в косы. Вьет из них нити и к утру затягивает тонкой липкой сетью все вещи в комнате Урахары.
Паутину приходится маскировать бардаком.
Отсутствие шикая он прячет за кидо.
Демон во сне наблюдает за ним, оценивает, опутывает друзей и знакомых по отряду, а потом следит и за ними тоже.
Урахара часами медитирует с занпакто.
Маленькие паучки с красными узорами на спинах плетут сети между ветками над тем местом, где он сидит. А потом спускаются на тонких ниточках к Урахаре на голову.
И ждут пробуждения демона вместе с ним.
О его приходе они узнают заранее: передают от одной сети к другой пойманных букашек, сбежавших в лес с берега реки, к которому Урахару переносит каждый раз.
Пару раз это были мотыльки — хрупкие, высыхающие дочерна и выпиваемые досуха, пока их не передадут до самой дальней паутины.
Так появляются Черные бабочки.
Так появляются маково-красные вспышки и «Проснись, Бенихиме!».
Демону все равно, как Урахара зовет его.

* * *

Четвертая кладка находит Урахару сама.
После того, как Бюро Технологического развития прорастает через весь Двенадцатый отряд насквозь, чертополохом с эмблемы, сорной травой.
После бессонных ночей и препарирования паучков, которые уползают как ни в чем не бывало по своим делам, даже если их разрезать на части.
После притащенных в лаборатории в обстановке строжайшей секретности Пустых с самых окраин Руконгая. Их держат так далеко и глубоко, что подземные уровни «Улья» для особо опасных преступников в сравнении с лабораториями находятся на поверхности.
Демон не спит, всматривается в ломаные, застывшие под кидо туши, напускает все новые и новые волны пауков. У Урахары во внутреннем мире река выходит из берегов, вскипает болото, лес высыхает в ломкие щепки, и противно дребезжит натянутая до предела паутина. Вытягивает из внутреннего мира все соки, как до этого было с душами в Руконгае.
В подземельях стоит непереносимый вой — с Пустых сдирают маски.
Оно прорывается само — в сумерках, после инспекции Совета Сорока Шести, недовольного ходом экспериментов. Урахара едва успевает выбраться на свежий воздух, сделать пару шагов от ворот лаборатории, и его выворачивает наизнанку. Препарированными пауками, болотной водой, перегноем, чем-то белым и текучим, похожим на жидкую кость.
Бенихиме натягивает нити, вытягивает все соки, выкручивает жилы. И заставляет слепыми от боли глазами смотреть, как паучки с застывающими на мордах масками Пустых цепочкой скрываются в траве.
Бенихиме просыпается — по-настоящему, в шикае, маково-красная, и Урахара, обливающийся холодным потом в душном летнем мареве, еще долго лежит без движения.
Обессилевший.
Понявший, почему до сих пор все попытки слияния сил Пустых и шинигами проваливались.
Все изменения и заигрывания с силой нужно было начинать изнутри — так, как познал силу Бенихиме он сам.

* * *

На грунте Бенихиме просыпается все чаще — слишком низкая плотность духовных частиц, далекой от привычной среды обитания. И паутина, которой она успела оплести весь Готей, болезненно вибрирует в ответ на прикосновения.
Кладки появляются постоянно.
Печать, выбивающая душу из тела. Дети-гомункулы, которые должны были разделить Хогиоку и похоронить его силу в себе. Улучшенные гигаи. Гиконганы. Бюро технологического развития кусает локти от зависти, смотрит жалобно и с затаенным страхом — как его сверстники в Руконгае до того, как стать материалом для занпакто.
Смысл их жизни, любимая работа, для демона Урахары — способ выживания на грунте. Он знает, Бенихиме не хочет власти. Только расширять свою сеть, плести и дальше, опутать каждого. Наблюдать из самого дальнего и темного угла паутины.
Сенкаймон, открываемый без занпакто. Техники запечатывания. Гарганта.
Демон почти не спит, днями удерживает Урахару подле себя, сдавливает в объятиях, и нервная дрожь от ее паучьего тела передается всему внутреннему миру.
Беспокоится о судьбе Хогиоку — их идеальной кладки, еще не решившей, чем она станет.
— Не дай уничтожить его, — Бенихиме впервые заговаривает с ним. И ее шепот отзывается щелканьем тысяч паучьих жвал со всех концов леса.
Она склоняется еще ниже, накрывает узкими и сухими губами губы Урахары, проникает длинным скользким языком в его рот. И вливает свой яд, запечатывая духовную оболочку, сковывая Звон Цепи и Сон Души. Лишая любой силы.
Когда Урахара просыпается за рабочим столом в своей комнате, он уже знает, как решить их проблему с Айзеном без вреда для Хогиоку. Останется только натянуть паутину и дождаться, пока в нее слетятся мошки.
На маково-красное кидо.


Название: Порог
Автор: Kagami-san
Команда: Нулевой отряд
Тема: О ненастоящем
Бета: Angstsourie, NoFace
Персонажи: тайна, покрытая мраком
Рейтинг: G
Количество слов: 1001


Жарко было невероятно.
Вязко и мерзко пахло кровью. Она была везде: ссыхалась коркой на лице, на пальцах, пропитывала одежду и старые циновки, алела россыпью капель на стенах и низком потолке.
Больше в крохотной комнате ничего не было: только девушка и кровь. Хотя нет, были еще мухи, отвратительно жужжащие, казалось, прямо в голове. А еще под потолком, как раз напротив угла, где сидела девушка, в паучьей сети билась черная бабочка. Билась отчаянно, но совершенно бессмысленно.
Но мухи были хуже всего. Даже вкус крови во рту не раздражал настолько.
Девушка судорожно выдохнула, тряхнула головой, пытаясь разогнать надоедливых насекомых. Жужжание временно прекратилось, зато все вокруг начало кружиться, до тягучей боли в висках и рвоты.
Где-то снаружи загрохотало, похоже, нежданно-негаданно надвигалась летняя гроза. Духота только усилилась и навалилась неподъемным грузом. Жужжание вернулось, но теперь оно больше напоминало стрекот цикад.
Голова болела нещадно.
Девушка медленно подняла руки и прижала ладони к вискам, пытаясь остановить кружение. Не сразу, но оно замедлилось, все встало на свои места. Даже отчаянно борющаяся за свою жизнь бабочка. Девушка закрыла глаза и судорожно вздохнула. В себя ее привел совершенно новый звук - первая тяжелая капля дождя ударилась о дырявую крышу, вторая бухнулась на окровавленную циновку, оставив темное пятно, а за ними ливень рухнул сплошной стеной.
Дышать не стало проще, напротив, духота сконцентрировалась и обволокла тело ватным одеялом. Каждый вдох давался с невероятным трудом. Зато затихли цикады, и теперь основным звуком в мире был шум дождя.
Как оказалось, девушке достался самый сухой угол в доме, она лишь подтянула коленки к груди и сидела без движения.
Ливень и не думал прекращаться.
Через какое-то время она, поборов страх и апатию, попыталась встать. Справиться с головокружением оказалось куда сложнее. Но несмотря ни на что девушка встала и, держась за стену, пошла к выходу. Шаг за шагом, очень медленно, пережидая потемнение в глазах и отчаянные позывы к рвоте, она дошла до выхода и замерла там, не решаясь выйти под дождь. У самого порога уже появилась порядочная лужа, грязная, серо-алая, в нее стекали ручейки из дома, смывающие кровь с циновок. А дальше этой лужи абсолютно ничего не было.
Боль сдавила горло, сжала душу в тисках. Девушка рухнула на колени, прижимая руки к груди и закричала, страшно, отчаянно, словно в один миг осознав…
…так умирают.
***
Мерные звуки падающих капель лучше всего приводят в себя. Она лежала на пороге дома, так и не решившись выйти в ничто, которое царило снаружи. Было мокро и холодно. На смену тяжелой духоте пришел бесцеремонный сквозняк, лезущий везде, забирающийся под мокрую одежду. Девушка закашлялась и привстала, запахивая кимоно плотнее.
С прорех в крыше все еще капало. Весь пол был мокрым, в алых разводах, капли крови на стенах потекли, теперь напоминая слезы. Из-под циновки выбралась небольшая зеленая ящерка, замерла, глядя на девушку, а потом со всех лапок бросилась прочь, за порог, в ничто. Опять зажужжали мухи. Все словно возвращалось на круги своя. И даже под потолком бабочка все билась и билась в паутине.
Девушка затравленно оглядела комнату. Небольшая, совершенно пустая, она не внушала доверия и была совершенно незнакома. Дверь была выломана, створки валялись у входа, зияя дырами, остатки бумаги почернели от времени и дождей.
Самым безопасным, видимо, было вернуться в тот угол, где она очнулась. И, держась за стенку, девушка пошла обратно. Но замерла на месте, когда снаружи послышался странный звук. Слишком тихий, чтобы понять, что это. К тому же сквозняк уныло выл под самым потолком, заглушая практически все.
- Тише, - прошептала девушка, ее голос был хриплым, надломленным.
Сквозняк неожиданно послушался, затих, а потом исчез совсем. Впрочем, пропал и звук, который шел снаружи. В этой гробовой тишине девушка добралась до своего угла и, забившись в него, уткнулась лицом в ладони.
Тишина звенела. От нее становилось так же плохо, как и от жужжания мух. Так долго продолжаться не могло. Девушка тихо-тихо всхлипнула и принялась раскачиваться из стороны в сторону, что-то шепча себе под нос. А потом замолчала, выпрямилась, стоя на коленях, в один миг осознав…
…так сходят с ума.
***
Снаружи пели птицы, словно там, за стенами, вставало солнце или сгущались сумерки. Внутри было промозгло, сыро и пахло плесенью. Бабочка, выбившись из сил, безжизненно повисла в паутине, а перед входом, на самом пороге, сидела огромная лягушка. Девушка судорожно выдохнула, облизнула пересохшие губы и опять ощутила кровь во рту. Этот вкус да громкое «ква» заставили вздрогнуть, прийти в себя. Она, будто в первый раз видела, рассматривала свои руки, все в бурых пятнах, и порванное кимоно. Девушка прижала руку к дыре и вздрогнула, распахнула одежду, но ран не было. Даже шрамов не осталось. Она судорожно вздохнула, огляделась. Потеки со стен никуда не делись.
- Но как? – прошептала она.
- Ква! – жизнерадостно ответила лягушка и выпрыгнула из дома в никуда.
- Стой! – девушка бросилась за ней, но опять замерла на пороге, не в силах сделать последний шаг.
Ей все еще чего-то не хватало. Смелости, уверенности, желания?
В паутине под потолком дернулась и опять забилась бабочка.
Становилось невероятно холодно. Обхватив себя руками, девушка пошла было в свой угол, но замерла посреди комнаты, прислушиваясь к себе и осознавая…
…так продолжают жить.
***
Снаружи выл голодный ветер, царапался в стены песком, пытался снести ветхое строение.
- Не надо, - девушка сидела в своем углу, закрыв уши руками.
И ветер сменялся проливным дождем. Опять текло с крыши и заливало через дверь.
- Не надо… - шептала она, стирая слезы, катившиеся по щекам, размазывая грязь и остатки крови.
Дождь затихал. Лужи высыхали мгновенно, и снаружи доносился стройный птичий хор.
- Не надо! - кричала она, вскакивая, подбегая к порогу. – Не надо…
Сердце билось в груди, мысли, обезумев, сменяли одна другую. В клетке комнаты становилось невероятно тесно.
- Не надо! – заходилась она рыданием.
А потом все стихло. И девушка застыла в рамке выбитых дверей, прижав ладошки к груди.
Неизвестность пугала. Что ее ждет там, снаружи?
Черная бабочка, трепыхнувшись очередной раз, вырвалась из опутавшей ее паутины, рухнула вниз, но у самого пола смогла раскрыть крылышки и медленно, тяжело полетела к выходу.
Девушка, затаив дыхание, следила за ней. Бабочка не исчезала, даже за порогом. И девушка, решившись, шагнула за ней, осознавая…
…так рождаются заново.
***
- Хинамори-кун? Хина… она пришла в себя... Она пришла в себя!

Вопрос: Которая из работ нравится более прочих?
1. Божественная комедия  20  (15.5%)
2. Адажио дождя  21  (16.28%)
3. Маков цвет  58  (44.96%)
4. Порог  30  (23.26%)
Всего: 129

@темы: Голосование, О ненастоящем

URL
Комментарии
2012-04-03 в 23:08 

гинолис
погладь автора, я сказаВ
ох ничего себе сага про урахару! о_О

   

Zombies vs Mushrooms Bleach Edition

главная